– Тогда, может, у меня стекло в окне вставит? А то дует.

– Она – в другом смысле. В процессе втирания я «пробивочку» и устроил. Вдруг сама расскажет про бабку? И точно! «Да, знаю, Леха Замойский про них верещал. Это корешки его. По зоне вроде». Я на радостях третий бутылек раскупорил.

– А Василий?

– Да он меня и разбудил. В шесть утра. Я как-то забыл про него. Он ведь под окошком так и ждал сигнала; Вломился в номер, баран, разорался. Подумаешь, свет не выключил, чего орать-то?

– А Ленка?

– Ушла, наверное. Не было ее в номере. Да и зачем она нам теперь? Главное, Замойского сдала. Чуть-чуть осталось, Андрюхин. Скоро на джипе кататься будем.

– Если выживешь.

– Почему это я должен не выжить? – обидчиво спрашивает Жора.

– Ты у Ленки справку спрашивал? Насчет состояния физического здоровья? Может, она туберкулезница или, еще хуже, кариесная?

– Да чистая она! Сама сказала.

– Через три дня узнаешь. Денег-то много прогудел?

– Да мелочи… Баксов двадцать всего. Насчет номера по «ксиве» договорился, на ликер потратился да на пиво.

Жора лезет в пиджак, достает сморщенный бумажник, открывает…

Минута молчания. Почтим память американских денег вставанием.

– «Ксивы» тоже нет…

– Ничего, Жор, банкир новую выдаст. Георгий ложится обратно на стулья. Я не умею читать по губам, но фразу «Ну, сука…» узнаю сразу.

– А кто нынче хороший, Жор? Не расстраивайся. Руки целы, ноги целы, все остальное – дело наживное.

Георгий с мольбой смотрит на меня.

– Андрюхин, найди мой блокнот, там есть адрес Замойского. Сгоняй, привези сюда. Я его голыми руками расколю.

Обычно Жора колет в боксерских перчатках.

– Ты что, знаешь Замойского?

– Да, он с моей территории. Судимый. Жора ложится в дрейф и выйдет из него не раньше обеда.

Последняя просьба – святая просьба. Я открываю Жорин блокнотик и нахожу адрес Замойского. На литере "Б". Вероятно, «блатные». Набираю номер телефона и вызываю блатного Лешу в отдел. Леша с готовностью соглашается и обещает быть через пятнадцать минут. Слово держит. Секунда в секунду.